I

Ветер гнал пыль по узкой с покореженным асфальтом дороге, которая заканчивалась у одиноко стоявшего дома в конце сельской улицы. Там асфальт резко прерывался, а дорога превращалась в грунтовую, извилисто идущую сквозь поля к темневшему сосновой зеленью недалеко от края села, расположившемуся лесу.

По этой избитой канавками дороге, спотыкаясь и чертыхаясь, таща за собой большой дорогой чемодан на колесиках, с которыми летают в турне за границу определенные особы, шла гламурная дама, в яркой одежде, в туфлях на высоком каблуке. Она как-то не вписывалась в окружающий ее пейзаж, нарисованный Богом и людьми: среди стареньких, облезлых, зарывающихся в землю домов с падающими заборами, запаха навоза, мычания, блеянья, лая, она выглядела как будто неумелый фотошопер вырезал цветастый образ и разместил его на неуместном фоне.

Чемодан противился своей хозяйке, проваливаясь в углубления сельской улицы, кренился то на одну, то на другую сторону, или застряв, категорически отказывался вращать колесики, застывая на месте словно строптивый ослик. Женщина, которая прожила к данному моменту сорок лет и зим, балансируя на модных дорогих туфлях, шипела словно разъяренная кошка, раздраженно порывисто дергала свою поклажу за сверкающую металлом ручку, принуждая к повиновению свое имущество.

За всем этим со стороны, насмешливо, недружелюбно наблюдали сельские жители, которые до ее появления возились в огородах, приводя в порядок землю после зимы. Появление столь блистательной для этих мест особы произвело мощный взрыв цвета и формы в сознании аборигенов, да еще весенний ветерок наполнял их ноздри незнакомым, раздражающим запахом дорогого парфюма. Вообще весь ее образ был чужд местным жителям, поэтому глядя на нее они испытывали к ней не осознанную враждебность, как к чему-то чужому, инородному. По сему, ее борьба с невиданной до этого ими диковиной, вызывала улыбку, словно это было представление в цирке с дрессированными собачками.

Мужчина того же возраста что и дама с чемоданом, стоя на своем огороде, смотрел на нее пристально и удивленно, словно на пришельца с другого мира.
— Чаво вылупил шары? — прикрикнула на него жена, толстоногая, большезадая, с узкими плечами и маленькой грудью, низенькая баба, которая только что очнулась от созерцания происходящего по ту сторону ее низенькой ограды.
— Да я что? Да ты глянь дива какая, а? — ответил он, вздрогнув от неожиданности.
— Какая твою мать, дива? Курица городская нафуфыринная, тоже мне диву нашел, — возразила жена ему громко и визгливо.

Мужчина довольно и раскатисто засмеялся.
— Ревнуешь что ли к ней меня, а Даш?
— К кому? К этой курице? Я? Тебя? — возмутилась она.
— Это не курица, это кошка, — сказал сосед со своего изгородь, — ишь какая вся гибкая, вон как попку топорщит.

Дама на дороге в это время отдыхая облокотилась на ручку в очередной раз провалившегося в воронку чемодана, и позу приняла действительно грациозную, навалившись грудью на длинную ручку, за которую везла чемодан; и сделала она это не специально что бы покрасоваться, а естественно, в этом естестве действительно просматривалась кошачья пластика. Она слышала разговор наблюдающих за ней людей, так как оговорили они громко и посмотрела в их сторону.
— Точно кошка, гля глазища какие: зеленые, кошачьи, — согласился Дашин муж с мнением соседа.
— Вот нам на селе кошек только и не хватало, своих что ли нет, одна Матрона чего стоит. Чего стоишь? Кто прибираться будет? кошка твоя размалеванная? — прикрикнула на мужа чем-то разъяренная сельчанка.

Женщина с чемоданом хмыкнула на их слова и покатила поклажу дальше по дороге. Дойдя до конца асфальта, она остановилась напротив дома, который стоял особняком от других жилищ, на котором село и заканчивалось. Строение было старенькое, кривенькое, с маленькими окошками со ставнями, с покосившемся крыльцом. Но не смотря на отвратительную дорогу цивилизация пришла и в этот дом: к нему был подведен газ, вода, электричество. Дама с чемоданом внимательно и критично осмотрела его, затем оставив поклажу, поднялась по ненадежным ступенькам на крыльцо, подошла к двери, которая не вписывалась в это строение, как и дама, стоявшая перед ней в сельскую реальность: дверь была современной и добротной.

Вынула ключ из кармана пальто и открыла дверь. Внутри было темно, пыльно, затхло. Дом имел одну большую комнату, кухню и маленькую комнату–клетушку, которая являлась спальней.
— Теперь я тут живу, — сказала невесело женщина и пошла за чемоданом.