VII

Алевтина, грозно сверкающими очами, пепелила сжавшегося Олега.
— Ты откуда ее выискал?
— Так я говорил, что все сильно запущенно, — напомнил Олег.
— Так не настолько?
— Я говорил настолько, а ты: «Сомневаешься?». А я: «В тебе богиня? не в жизнь».

Алевтина заулыбалась, весело, по-доброму.
— Хитрец ты, Олежек.
— Так ты сама сказала, все мол в моих руках, раскрашу будет красавица.
— Раскрашу — будет, только от красоты собственной у нее «башку снесет», она и без того не из доброжелательных.
— Та еще сволочь, как и хозяин завода, кстати, там при заводе и живодерня имеется. Кошечками, собачками тоже не брезгуют.
— Кошечек? — сузила не добро глаза Алевтина.
— Точно, и кошечек тоже.
— Так это во имя кошечек?
— Котиков тоже утилизируют, это грех, можно сказать преступление.
Алевтина погрозила ему пальцем.
— Ты лучше скажи, как ты из нее красавицу сделаешь? Круглов он в бабах разборчив. Мне кажется это невозможно.

Будущая невеста Круглова была плоска, мосласта, на вытянутой огурцом голове расположился длинный вздернутый нос: словно специально созданный для того, чтобы было проще рисовать карикатуры и шаржи, близко посаженные маленькие свиные глазки, тонкие губы в высокомерно – злобном изгибе делали лицо не приветливым. В добавок щеки, усыпанные застаревшими прыщами, не располагали к нежным прикосновениям.
— Как? Как? Красками и напитками.
Олег помотал головой в сомнении.
— Кстати, как ее имя? — поинтересовалась Алевтина.
— Татьяна Анатольевна, — ответил Олег.

Ночь Алевтина не спала, что-то химичила на костре в огороде под звездами и луной. На следующий день Татьяна Анатольевна постучалась в дверь Кошачьего хутора. Алевтина встретила ее и проводила под любопытным взглядом Олега в дом, наказав ему не беспокоить. Он кивнул головой, мол, все понимаю, и удалился на огород по хозяйству. Любопытство разрывало его, не давая сосредоточиться на работе. В то, что Алевтина улучшит с помощью своих пудр внешность Татьяны Анатольевны, он не верил ни секунды; но вот очень ему хотелось поухмыляться над Алевтиной, точнее над ее «художествами», которые не дадут, по его мнению, никакого результата. Он время от времени подходил к крыльцу и с нетерпением смотрел на дверь, предвкушая полный провал новой хозяйки «Кошачьего хутора».

И вот момент истины настал, Алевтина вышла и с ней красивая брюнетка. «Когда это она успела прийти, — подумал Олег, смотря на незнакомку, — не местная, городская».
— Делай, что я тебе сказала, если что, я на телефоне, — дала наставления уходящей гостье Алевтина.
Олег повнимательней пригляделся, так это была Татьяна Анатольевна, он не верил своим глазам; с ужасом и восхищением смотрел он на хозяйку «Кошачьего хутора».
— Ну? — спросила Алевтина, проводив гостью.
Олег просто развел руки, у него не было слов, в тоже время страх грыз его разум: «Какой же силой она обладает?».
— Ты что завис? — спросила его женщина.
— Мне страшно, — признался Олег.
—Тебе нечего бояться, — сказала Алевтина, подмигнув ему.
— Так все равно худющая как смерть, — все-таки не удержался мужчина уколоть женщину.
— Все в процессе, не так все скоро и просто, — ответила женщина.

Круглов Вячеслав Анатольевич был мужчина видный: высокий, спортивный, богатый; по характеру был веселый, живодеристый, как и всем рыболовам–охотникам нравились ему всякие молодетские забавы со смертельным исходом. Он был наипервейший браконьер в районе. Так же он являлся успешным предпринимателем: владел он фруктовыми садами и ягодными полями, которые когда-то принадлежали местному колхозу, был у него в собственности пруд с карпами, и, как уже упоминалось, заводик по изготовлению кормов для животных, а также хозяйственного мыла и еще чего-то там.

Жил он холосто и весело в окружении красивых и дорого одетых женщин, но это не мешало быть ему хорошим хозяйственником: даже после того как пропьянствует всю ночь, утром он в трудах, свеж и разумен. «Как так, — удивлялись местные мужики, — до четырех часов бухал с бабами и свеж как огурец с грядки, никакого похмелья». Таков был избранник Татьяны Анатольевны.