VIII

К тому времени как Олег привел Татьяну Анатольевну к новой хозяйке «Кошачьего хутора», Алевтина уже освоилась на селе, неудивительно, прошло несколько месяцев, листья на деревьях стали большие, в огородах закраснела клубника, а на яблонях появились зеленые, кислые плоды величиной с грецкий орех. Солнце с самого утра палило нещадно, кого-то радуя, кого-то огорчая своим жаром. Лето выдалось жарким. Тень не спасала, вода в реках и озерах прогрелась настолько, что освежиться, погрузившись в нее, было невозможно.

В один из полдней по сельской улице под яркими, таким же, наверное, как и в саванне пылающим зноем небом, шла женщина, одетая в яркий как бы африканский халат, в желто – красном тюрбане с черным вкраплением, с большими серьгами – кольцами в ушах, в открытых сандалиях, демонстрирующих яркий педикюр. Улица была пустынна, все живое спряталось в тень, только одинокая женская фигура не спеша двигалась по раскаленному запыленному асфальту. Замерший мир вокруг наполнял ее умиротворенной радостью.

Шелест автомобильных шин нарушил покой спящей улицы, дорогой черный внедорожник поравнялся с Алевтиной (это она шла по дороге), замедлил ход и покатился рядом с ней. Она сделала вид, что ничего не происходит, тогда из салона машины прозвучал вопрос:
— Куда идешь, красавица?

Алевтина, не слыша, продолжала свой путь.

Тогда машина перегородила ей путь, из нее резво выскочил и предстал перед ней улыбающийся блондин-красавец. Алевтина смотрела на него и не находила в нем ни одного изъяна, он как будто вылез не из автомобиля, а шагнул с обложки глянцевого журнала для мужчин.
— Не хочу показаться навязчивым, прошу извинения, но я не мог проехать мимо, меня зовут Вячеслав, можно просто Слава.
— О как? — удивилась Алевтина, — часом не Круглов.
—Да он самый, — не без гордости признался Круглов.
— Тот самый?
— Тот самый, — ему очень нравилось быть узнаваемым.
— Тот самый у кого заводик там? — Алевтина показала пальцем в сторону.
— Ну да.
— Живодерня, да? она? ты значиться здесь главный живодер?

Круглов опешил, широкая улыбка застыла на лице, словно ее приклеили.
— Ну уж прям и живодер, предприниматель, фабрикант, — выдавил он из себя растерянно улыбаясь.
— Слушай, Слава, воняет твоя фабрика неописуемо. Ну ты понимаешь, о чем я? Слава, все предприимчивые фабриканты смердят тут или только ты?
— Зря ты так, дамочка, — улыбка сменилась злобным оскалом, — не надо со мной сориться, ты здесь недавно, слышал о тебе…
— Я о тебе тоже, — перебила его Алевтина, — ты бы, Слава, ехал бы по делам своим.
— Я-то поеду, но разговор еще не окончен, так что мы увидимся с тобой, — он хотел еще что-то добавить, но Алевтина опередила его:
— Увидимся, в этом можешь не сомневаться, в одном селе живем.
— Вот именно, в моем селе ты живешь, я тут власть.
— Я не пойму, ты фабрикант или помещик?
— Я объясню, — Круглов злобно сел в машину и рванул с места, окатив Алевтину парами выхлопных газов.