XXIII

Время шло, Иван не объявился. Полиция приступила к поискам: начали с версии об «утоплении по пьяни»; водолаз излазил все дно реки в том месте, где делал парень свой последний заплыв, ничего не обнаружил.

«Мало вероятно, что он утонул, — сделал заключение водолаз, — а если и утонул, то не в этом месте: течение слабое, дно рельефное, вряд ли его унесло бы течением далеко».

Сотрудник следственных органов опросил тетю Валю, молодежь, и еще кого - то, в попытке установить возможность Ивана уехать куда-либо или к кому-либо. А так как Иван был парень с «чудинкой», такое было вполне возможно.

«Будем искать» — сказал полицейский, прыгнул в машину и был таков.

О пропаже парня, на селе поговорили и забыли, была опечалена только мать, да и то не слишком. Дело в том: Иван был особенный ребенок, у него были проблемы с психикой, он был садист, это очень пугало его мать Валентину: «А вдруг он эту свою наклонность применит ко мне. Полно случаев, когда дети издеваются над постаревшими родителями».

С одной стороны, она была опечалена пропажей сына: сын все-таки, с другой с нее свалился тяжкий груз, так как понимала доброго из Ивана ничего не получится. На людях она была в расстроенных чувствах, так принято — нормы морали, а дома было ей уютно и спокойно.

А жизнь на селе продолжала течь по своему руслу.