XXVI

Солнечные зайчики скакали на голове спящего в одежде на потрепанном диване Петра Алексеевича, в надежде разбудить его. Он морщился, закрывался руками, отворачивался, но не просыпался. На помощь к зайчикам пришел телефон, пытавшийся рингтомом сообщить спящему, что с ним хотят поговорить, и поэтому нужно просыпаться.

Телефон добился своей цели: спящий дернулся и открыл глаза, пошарил рукой на звук и подобрал с пола играющий «комбат батяня, батяня комбат» аппарат.
— Слушаю, — сказал он в трубку.
— Где отчет? — спросили его из телефона.
— Какой отчет?
— Ты че, придурок, шутишь? — вновь спросили его.
— А кто говорит? — спросил он в свою очередь.
— Что? Ты что мозги совсем пропил? По ходу ты до пенсии не доработаешь.

Теперь Петр Алексеевич узнал говорящего, холод страха начал сковывать его разум и тело.
— Я это, — попытался что-то сказать офицер полиции.
— Где отчет? — рявкнули в трубку.
— У меня, а какой?
— Слышь, у тебя какой на сегодня должен быть по плану? — на том конце телефона говорящий начинал злиться.

Петр Алексеевич быстренько начал соображать, но головная боль и солнечные зайчики не давали ему сосредоточиться. Он напряг волю и ум. И о чудо! Вспомнил! Он вчера вечером ходил на «Кошачий хутор» для сбора данных по лицу, проживающему на нем.
— Отчет готов, товарищ полковник, работа проведена.
— А почему он не у меня на столе?
— Я это…
— То, на стол его мне, понял? Немедленно!
— Так точно, сейчас предоставлю, я на участке, работаю, сейчас к вам.
— После обеда что бы был у меня на столе, работничек, — получил распоряжение участковый.

«Черт, а что вчера было?» — задал вопрос в никуда Петр Алексеевич.

«Чего только не было» — получил он ответ откуда-то.

И тут он вспомнил: стоя на коленях он признался Алевтине в любви и предложил «руку и сердце», тут мозг показал ему картинку смеющихся односельчан. «Откуда они там?» — задал он себе вопрос. Он напряг память: еще картинка, он грозит смеющимся односельчанам: «Знаете кто я? — вопрошает он, — я здесь царь и Бог для вас, шушера, а это моя женщина, кто тронет - убью, ясно?» Это воспоминание его озадачило. «А что она ответила? Согласилась? Фу, о чем я думаю и все же». Вспомнилось, что согласилась. А что потом? Она пошла собирать вещи, что бы переехать жить к нему, а он пошел на мальчишник в клуб. И тут ужас охватил его, он вспомнил все! Как танцевал в клубе, как пил самогон с молодежью: «проставлялся», как требовал проститутку — мальчишник, как иначе? Как с Ленкой Асеевой пошел в кусты, в темное место: Ленка в качестве проститутки, точно он ей две тысячи рублей дал, а она? Он вспомнил как голый, шатаясь, стоит под фонарем в ожидании жрицы любви, а та стерва умотала с его деньгами, даже не оголив при нем грудь. «Кинула, тварь! Все бабы твари» — пришел вчерашний жених к жесткому выводу.

И еще одно воспоминание: «Звезда ютуба» — кто-то кричит, смеясь, а он, пьяно улыбаясь, голый начинает крутить задом под фонарем в танце, подражая танцовщицам, которых видел в телефоне у кого-то. И контрольное воспоминание: его все снимали на телефоны.

Он закрыл глаза, «Лучше утро, чтоб не наступало» — подумалось ему, но скачущие по дому солнечные зайчики убеждали его в том, что подобное невозможно.

«Что делать?» — спросил он себя и открыл глаз, и вздрогнул от увиденного, сердце офицера полиции чуть не выпрыгнуло из груди. Перед ним стоял Олег.
— Ты что здесь? Как вошел?

Олег пожал плечами, молча поставил бутылку самогона и стакан на табуретку, стоящую рядом с диваном, на котором лежал Перт Алексеевич.
— Это что? — спросил лежащий на диване мужчина.
— Болеешь? — спросил в свою очередь пришедший.
— Болею, — подумав сказал хозяин дома.
— Лечись.
— Самогон?

Олег кивнул в знак согласия.
— У кого брал?
— Свойский.

Петр Алексеевич ухмыльнулся, сел с трудом на диван, его мутило. Олег налил ему сто пятьдесят грамм и заботливо подал. Мужчина выпил, посидел и понял, что боль в голове начала проходить, да и мутить перестало. Посидел немного, налил еще.
— Будешь? — спросил он Олега.
— Нет, мне еще работать, — отказался тот.
— Как знаешь, — сказал Петр Алексеевич и опрокинул стакан в рот. Совсем похорошело ему, мир перестал быть враждебным, а солнечные зайчики стали очень милые.
— А ты что пришел? — спросил он Олега.
— Как что? Мы ж теперь почти родня.
— Как это? — удивился участковый.
— Ну так ты ж на Алевтине женишься или передумал?

Петр Алексеевич не знал, что ответить на этот вопрос. Жениться он был не прочь, но как-то странно все, с другой стороны разговор был, но по пьянке. Он пытался понять шутит Олег или нет. Тот сидел напротив в потрепанном кресле без тени улыбки.
— Понятно, — сказал хозяин дома.
— А ты вчера что приходил? Шпионить?
— Да ты что, я! работа такая, ты что!? — возмутился участковый.

Олег кивнул головой, мол, понимаю и сказал:
— Там все село тебя на телефончиках смотрит, смеется, ну ты артист, не уволят?

Петру Алексеевичу опять поплохело, налил, выпил, полегчало.
— А что там на телефонах? — спросил он, как бы между прочим.
— Артист, одним словом, но начальству не понравится, а зря, веселый ты человек, раскрепощенный.
— Ага, — кивнул хозяин дома головой, — а что там Алевтина?
— Плачет, — ответил Олег.
— Что это?
— Думала нашла мужчину своей мечты, бесстрашного рыцаря, защитника, а он по селу голышом бегает, сексуальная ориентация к тому же не та, вообще жалко бабу.
— Э-э-э, ты там что про ориентацию несешь, — возмутился страж порядка.
— Я несу? Что там нести? Посмотри видосики, как ты зажигал.
— А что там? — насторожился участковый.
— Там ты попкой голой такие коленца выдаешь, мама не горюй. Как теперь на селе покажешься?

Петр Алексеевич призадумался на минутку и спросил:
— И что делать?
— Бежать, — ответил Олег.
— Куда?
— Да это да, — согласился гость. — Тогда прятаться.
— Где?
— В лесу, — посоветовал Олег.
— И как долго?

Олег пожал плечами, мол, а кто знает.
— Это не выход, — решил Петр Алексеевич.
— Да, история, — сказал Олег, — пойду Алевтину утешать, очень баба переживает, сам понимаешь годы ее те еще, а мужика нет, эх ты, Петя.

С этими словами гость поднялся и пошел на выход.
— Я не такой, как она думает, — крикнул в след ему Петр Алексеевич, — я нормальный, ты ей скажи, я дела улажу и к ней приду, передай ей.
— Передам, — пообещал Олег.