XXVIII

Упитанная продавщица с большими наклеенными ресницами смотрела в телефоне похождения Петра Алексеевича, эта запись распространялась по селу как вирус от телефона к телефону. Досмотрев до конца, она качнула головой и изрекла:
— Дебил.
— Кого ты там ругаешь? — слащаво спросила вошедшая в магазин за покупками Тамара Карловна, делая вид, словно не понимает, что смотрит продавец.
— Похождения похотливого участкового, — ответила та.
— Ну прям ты скажешь, — не согласилась Тамара Карловна.
— Что там говорить, дебил он и есть дебил.
— Ой, ой, ой, — запричитала, улыбаясь женщина, — дебил, а вон какую невесту отхватил. Проморгала ты, Вероника, кавалера.

Та пренебрежительно скривила губы, как бы говоря: «переигрываешь старая», Тамара Карловна это поняла и примирительно улыбнулась.

Тут в магазин вошли две женщины: Надежда Викторовна Елизарова, женщина пятидесяти лет, завуч в школе и Котикова Катерина Григорьевна, сорокапятилетняя представительная дама, работающая в Администрации сельского совета, заместителем главы сельсовета. Поздоровавшись женщины приступили активно обсуждать нашумевшие последние события.
— Как он мог? — возмущенно вопрошала зам главы, — он же при исполнении, никакой-то там, и так себя вести, ума не приложу.
— Дебил, — констатировала Вероника.
— Со шпаной малолетней самогон пил, голый танцевал, какой пример он подает?
— Ха, — сказала Вероника, что означало дебил.
— А эта кошка облезлая с хутора с ним под ручку сюда пришла, — продолжала возмущаться Надежда Викторовна.
— Развратная женщина, — утвердила завуч, — куда смотрит милиция.
— Под юбку развратной женщине, — ответила продавщица.
— Да все вы к ней ныряете, словно люди не знают и не видят, — распылялась завуч.
— И что? — с вызовом спросила Вероника.
— А то, ни совести, ни морали, одни прически да ногти на уме, — гремел педагог.
— И что? — вопрошала Вероника.
— Хватит вам спорить, — сказал примирительно Тамара Карловна.

Все замолчали, и говорившая продолжала:
— Думаю, наши беды только начинаются.

Все присутствующие вопросительно с удивлением уставились на нее.
— Эта женщина на беду к нам приехала, я это знаю. Ванька утонул, с участковым вон что, и она рядом, заметьте.
— Так «Ваньки» каждый год тонут, а участковый «белку» уже давно поймал, вопрос: кто его в полиции держит? Он же дебил со школы.
— Ну ни надо так, опоила она его, точно говорю, ни с вина он такой стал, — авторитетно заявила Тамара Карловна.
— Он таким не стал, он таким был всегда, — возразила Вероника.
— Ой, Вероника, помолчала бы, я вам точно говорю, опоила зельем.

Вероника улыбнулась ехидно, мол: так я и поверила в твои сказки. А другие присутствующие слушали ее внимательно как знающую женщину, так как для них Тамара Карловна была мудрой женщиной, ведущая тайны тайные, которые не просто так открываются человеку, и не простому человеку они открываются, а только знающему, избранному, такому как Тамара Карловна.
— Вы Таньку видели, что с девкой стало? — продолжала Тамара Карловна.
— Похорошела, — ответила зам главы.
— Со Славкой Кругловым гуляет, — сказала Вероника.
— Именно! — подняв указательный палец вверх сказала Тамара Карловна.
— Да при таких деньгах, что и не похорошеть, что хочешь пришьют, что захочешь отрежут, — сказала с завистью завуч.
— Согласна, — сказала Вероника.
— Помяните мое слово: будет еще много чего дурного у нас, — заверила Тамара Карловна.
— Она нас заколдует? — спросила с издевкой Вероника.
— Смейся, смейся, — разозлилась предсказательница.
— Ой, ну вас, — сказала зам главы, — наговорите ужасов, потом ночь не спи, — пойдем, Надь.
— Вспомните еще мои слова, — сказала Тамара Карловна и вышла из магазина.

Вероника покачала головой и изрекла:
— Обалдеть.