XXXIII

Круглов позвонил своему приятелю Максиму, который служил в полиции:
— Макс, ну эта сука с хутора избила мою Таньку, прикинь?
— Сильно?
— Да нет.
— Поезжай на медицинское освидетельствование к Стасику, ты знаешь куда, я сейчас подъеду тоже, заявление напишет, все порешаем, не переживай, — успокоил Круглова Макс, чувствуя возможность подзаработать.

Конфликт на «Кошачьем хуторе» мгновенно стал общеизвестным. Толком никто ничего не знал, но все значительно преувеличили. Татьяна, по слухам, которые ходили по селу, была жестоко избита хуторянкой из-за денег. «Говорила я вам, а вы не верили, что бабенка эта та еще криминальная особа» — говорила Тамара Карловна, люди с ней полностью соглашались, а как иначе, птицу по полету видно, человека по работе, а у этой нет работы, на что живет? Теперь людям на селе стало ясно чем — обманом и вымогательством. «Сразу видно, что она аферистка» — заявила Катерина Григорьевна, замглавы Администрации, с этим селяне тоже были полностью согласны: конечно же аферистка, а то кем же еще она может быть.

Татьяну госпитализировали, а Алевтину наряд полиции доставил в УВД по Областному району. Посадили в обшарпанный серый кабинет на покалеченный древний стул, напротив через стол расселся в дешевом видавшем виды офисном кресле следователь: молодой, круглолицый с наглым взглядом и с улыбкой на губах, которая гласила: ты в моих руках, все зависит от меня, бойся. Предварительно он имел беседу с другом Круглова Максимом. Тот попросил его по-свойски: «Бабу прессуй по полной, за мной не заржавеет». Парень понимающе кивнул и пошел исполнять просьбу.

Следственный полицейский установил личность хозяйки «Кошачьего хутора», объяснил ей ее права и с улыбкой объявил Алевтине:
— Вы привлекаетесь к уголовной ответственности за вымогательство крупной суммы денег у гражданки Проскуряковой Татьяны Анатольевны, так же за нанесение телесных повреждений степень тяжести устанавливается, думаю, будет еще что-то, перечень пока не закрыт.
— Что вы, это какое-то недоразумение, — возразила Алевтина.
— Да, конечно, — согласился полицейский, — но при этом вам сидеть милочка лет десять, кстати, вы так ярко одеваетесь, по-африкански, к чему это? культ Вуду?
— Нет, просто это удобная одежда для жаркой погоды.
— А с какой целью вы опоили сотрудника правоохранительных органов?
— Я не опаивала, он попросил налить ему что - то алкогольное, я угостила, — ответила женщина.
— Ну да? А он говорит другое, ну да ладно, это позже, ой, не завидую я вам, сидеть вам не пересидеть, а вы еще молодая и красивая, жалко вас.
— Что же мне делать? Это ведь все неправда, — взмолилась Алевтина.
— Правду будет суд устанавливать, — ответил ей следователь.
— Ой, что вы? зачем же суд?
— Так нужно, гражданочка, осмотрительней нужно быть, вы, кстати, знаете кто папа потерпевшей?
— Нет, — призналась Алевтина.
— У-у-у, — завыл полицейский.
— Что это значит? — шепотом спросила Алевтина.
— Это значит: тебе хана, — шепотом ответил властный муж.
— А вы можете мне помочь? — продолжала шептать Алевтина.
— Чем? — в полный голос спросил полицейский.
— Ну, чтобы не было суда, — так же громко сказала Алевтина.
— И что мне с этого будет? — ухмылялся мужчина, играя с женщиной как кот с мышкой.
— Золото, бриллианты, или здоровье, что вы выберете?
— Я выберу меру пресечения содержание под стражей: тебя в тюрьму.
— Меня в тюрьму? — ужаснулась женщина.
— Да, моя хорошая, привыкать нужно, тебе там долго придется находиться, — заключил мужчина при исполнении.