XXXVII

Вечером, когда солнце село за лесом, и в небе появились первые звезды, к Петру Алексеевичу, пришел гость: Максим, оперативный работник, друг Круглова, знакомый Петра.
— Здорово, Петюнь! Презент — воскликнул пришедший радостно и поставил на табурет, стоявший у дивана, бутылку водки.

Покрутил головой, исследуя обстановку, и сказал:
— Ну и свинарник тут у тебя, Петя.

Бывшего участкового от обращения к нему Петя просто корежило, он невесело отозвался:
— Да ни че.
— Короче, дело возбудили, все нормально, все как договаривались.
— Послушай, Максим, — перебил его Петр, — может возможно еще послужить, а? Ну на другом участке, вон на дальнем кордоне участкового нет, и желающих туда нет, а я с радостью.

Максим подумал и сказал:
— Желающих много, молодёжи идет валом; в органы, сам знаешь, попасть сейчас не просто; сам понимаешь, зарплата, страховка, почет и уважение, корочка, так что на дальний кордон есть кому поехать, выбирают кого отправить.
— Да, но я с опытом.
— Твой опыт все село и посейчас смотрит и город тоже, а нас имеют, начальник полиции региона в бешенстве, так что тут дело такое: если тебя опоили и похитили удостоверение сотрудника полиции — одна история; сам напился и чудил — другая, понимаешь?
— Да, — грустно сказал Петя.
— В первом случае ты можешь быть героем, — врал оперативный работник.

Посмотрел на сидящего на диване мужчину с обвисшими усами и сказал правду:
— Во втором, можешь с позором погнан со службы, со всеми вытекающими.

Петя тяжело вздохнул и откупорил принесенную Максимом бутылку водки.
— Ты, Петя, бабу не жалей, совесть не рви, она, Петя, враг тебе, если бы ее не было, все у тебя было бы хорошо, понимаешь? она баба не путная, таких как ты она погубила не одного, так что ты, Петь, о себе подумай, как тебе дальше жить. Она тебя не отблагодарит, о тебе не вспомнит, а мы, уйдешь нормально, поможем: на работу устроим, то-се, не пропадешь, мы и сейчас за тебя рубимся, баба нам по фигам, но тут или ты, или она — решай.
— Да правильно ты все говоришь, — сказал Петя, выпив водки из грязного стакана, не закусывая.
— Вот и добро, ты давай, не грусти, делай, как я говорю и все уладим, — подмигнул ему Максим и пошел на выход.

Петя остался грустно сидеть на диване со своими пьяными мыслями. А мысли были невеселые, запутанные. Хотелось Петру иметь семью, точнее женщину при нем, конечно же красивая (кому они некрасивые нужны), такая как Алевтина, лучше и не надо, с такой по улице пройтись нестыдно, дома с ней можно «поиграться», она, по представлению Петра, баба очень игривая, конечно же порядок в доме, стирка, стряпня, все что положено делать жене, а он Петр, будет служить Родине и пить водку, потому что служба опасна и трудна, нужно расслабляться. Так видел семейную жизнь отставной участковый. И вот тут, когда вроде бы все хорошо: должность, Алевтина, раз, и стало все плохо: ни того, ни другого, как так? кто повинен? Понятно кто Алевтина, или еще кто? Ленка Асеева, если бы она не кинула его, все было бы хорошо, тварь эта Асеева, все их семейство такое: не даром их на селе презирают; или эти, что снимали на телефон, если бы не было видео, ничего бы не случилось с ним. Эх, жаль полномочий нет, был бы при должности, показал бы им всем: и Асеевой, и папарацци недоделанным, и Тамару Карловну не забыл бы, ух, вернуть бы власть, показал бы им.

Но власть была утеряна, на службу его уже не примут, злободневный вопрос в пенсии. Макс прав, поставив перед выбором: пенсия или Алевтина, пенсия в приоритете, более того с Алевтиной действительно не ясно, мутная баба. Конечно, жалко ее; не хотел Петр, что бы она пострадала, в тюрьму ее из-за него посадят надолго, это не шутка посягательство на сотрудника полиции, а что делать? сама виновата, не нужно было спаивать человека при должности.