XXXXXVI

«Если Петюня оставит прежние показания, то она, баба с хутора виновата» — думал, подъезжая к дому участкового сильный, но не умный начальник Оперативного Отдела. «Если она виновата, то есть и уголовное дело пуф — так что Ирина отдыхай» — придумал выход из ситуации Максим. Он уверено вышел из машины и вошел в запущенное жилище Петра.

То,что он увидел там поразило и напугало его, он понял, что дела его очень при очень плохи: Слава Круглов и Петр, бывший участковый были пьяны, и пили они, судя по их внешнему виду не только сегодня. Слава сидел на грязном полу с потухшим окурком в зубах и жаловался Петру, сидящему на диване почему-то совсем без одежды.
— Яне знаю куда она делась, я волнуюсь, мать ее говорит со мной не хочет, почему? — плакался Слава — где она? что с ней? Я не знаю, я схожу с ума, а они молчат, понимаешь?
— Зажрались, — изрек с пьяно, но назидательно Петр.
— Вы что сволочи делаете? — спросил Максим их.

Они посмотрели на него удивленно.
— Максимка! Вот те на, — воскликнул Круглов, — бухать будешь?
— А у нас нет ничего, кончилось, — констатировал Петр.
— А вот Максимка и сгоняет, сгоняешь братское сердце?

Кровь бросилась в голову Максиму:
— Я, там ваши вопросы решаю, попал из-за вас, а вы тут, вы что ребята? Петюнь ты что там понаписал Иринке?
— Я тебе не Петюня, —возмутился злобно Петр, — ты это брось, а Ирке что надо то и написал, тебя это не касается.
— Что значит не касается? Я по твое милости срок могу охватить с работы лечу.
— Ну вот и побудь в моей шкуре, — усмехнулся Петр.

Максим схватил сломанный табурет, валявшийся рядом с ним за ножку и со всей злостью, обрушил его на сидящего Петра. Он бил его табуретом как былинный богатырь палицей по печенегам, потом остановился тяжело дыша повернулся к Славе тот прищурившись молча смотрел на него.
— Ты что творишь? — спросил Слава разумным голосом.

Максим шагнул к нему и ударил его по голове своим орудием, Круглов от удара завалился, лег на бок и умер. Максим стоял над ним как над поверженным драконом, затем повернулся и посмотрел на Петра то лежал на диване с окровавленной головой.

Приступ ярости прошел и теперь до Максима начало доходить что он натворил.
— Ребят, — позвал он. — Вы что? эй, кончай дурить, вставайте.

Но ребята не дурили, они были мертвы.