Пепел не пошел спать к жене, а лег на диване.
Заключенный первой камеры не выходил у него из головы:
капитан планировал события завтрашнего дня, где главная
роль была отведена мелкому, грязному человеку, который
поставил под угрозу его социальное благополучие.
— Ну что ты молчишь, урод? Вот лист, вот ручка — пиши.
Что писать? все пиши. Пиши, кто ты, что ты; пиши, как
детей принуждал к половому акту, как осуществлял
кровавые жертвоприношения.
— Не умею писать я, ты пиши, я расскажу, — возразил урод.
— Как не умеешь?
— По-русски не умею. Пиши: имя мне, да нет у меня имени.
Кто я? Я омега и альфа. Детей я не принуждал:
принуждать их было не за чем; они сами рады были
участвовать в пьяных оргиях. Я лишь организовывал:
молодежь — сам понимаешь. Ни дети, молодежь
половозрелая, при деньгах, без забот, наглые холеные.
Трахал дочку своего генерала? Нет? А я да. А сынок
губернаторский, переодетый в девочку: видел бы ты,
какая красавица из него получилась, а развратная — ужас.
Пепел не писал, он думал о том, как такие показания
фиксировать, что с ним будет потом. Сколько людей
прочтут показания, записанные его рукой. Капитан с
ненавистью смотрел на грязного мужичка, сидевшего
напротив него в тюремных стенах.
«Придушить мразь, — подумал он, — как земля таких
тварей носит?»
— Ой-ой-ой, — запричитал арестант, — особенно про
мразей и землю очень интересно. Про небольшой земельный
участок: подвал, наручники, мужская голая жопа,
испуганные глаза невиновного человека. Вспомнил? Что с
ним там было, а, напомнишь?
— Откуда ты знаешь? — испуганно спросил Пепел.
— Откуда ты знаешь, — скорчив противную рожу,
передразнил визжащим голосом арестант.
Пепел с неприкрытой ненавистью смотрел на чахлого человека, сидевшего на прикрученном к полу табурете в комнате без окон. «Кончать нужно с ним», — спокойно, по-деловому подумал офицер. И здесь он заметил некую странность, несоответствие. Подозреваемый в таком тяжелом преступлении не выказывал ни малейшего признака страха, более того, вел себя вызывающе по-хамски: почему? Оперативник внимательно посмотрел на человека, сидевшего напротив него, и не увидел его, там была бездонная, чернеющая ужасом пустота.
Пепел вздрогнул всем телом, оторопело уставился в ничто.
«Во бля», — подумалось ему. Что-то начало происходить
вокруг. Капитан глянул в сторону и не поверил своим
глазам: стены помещения исторгали из себя густой,
вязкий, липкий мрак; он медленно полз по полу и потолку,
заполнял пустое пространство, делая его абсолютно
безжизненным, как бы пожирая его, словно большое
голодное существо.
«Этого не может быть, так не бывает,— в страхе подумал
оперативник, и вдруг его осенило, — это сон, я сплю
сейчас на диване пьяный у себя дома».
«Догадался», — услышал он голос арестанта, и
раздался жуткий истерический смех. Затем наступила
оглушительная тишина, в которой мрак равномерно окружая,
приближался к человеку.
«Нужно просто проснуться», — думал Пепел, изо всех сил
пытаясь вырваться из кошмарного сна; но у него ничего
не получалось; мрак достиг его и вцепился в него
мертвецки холодной хваткой, наполняя разум ледяным
ужасом.
11