Деревянный был сильно удивлен, а затем сильно расстроен, когда до него дошло известие о происшествии с Пеплом. Оперативный работник следственного изолятора уснул и не желал просыпаться. Начальник СИЗО с ужасом ждал реакции Елены Петровны.
Та позвонила и просто по-деловому, без предисловий и упреков назначила время для допроса заключенного камеры номер один. Видно дела у нее были плохие: если она не ругалась, не угрожала, а просто взяла дело в свои руки. Это был очень дурной знак для Деревянного, дабы по окончанию всего этого кошмара каждый получит то, что заслужил. Деревянного ждала потеря должности и чина, а так же преждевременная пенсия.
В том помещении, в котором Пепел беседовал с
заключенным камеры №1 во сне, Елена Петровна наяву
пронизывающе, с холодной ненавистью смотрела на хилого,
запуганного человека, создавшего всем так много хлопот.
Она смотрела и не могла понять в чем дело. Как это
трусливое тупое существо могло держать ее, Елену
Петровну в напряжении и волнении. Как этот грязный
бомжевидный смог организовать преступную секту из
детей высокопоставленных чиновников города. Как он
смог их убедить совершать те мерзости, какие они
совершали. Они ведь нормальные разумные дети. Как?
Она смотрела, и он сжимался под ее волевым уверенным
взглядом.
— Слушай суда, — начала она, — говорить буду прямо,
время игр прошло, тебе грозит пожизненное заключение,
если доживешь до суда. Она замолчала. Арестант пытался
изо всех сил сделаться как можно меньше.
«Вот ничтожество», — подумала женщина при исполнении, а
вслух сказала:
— Ты понимаешь меня, — он кивнул робко, но с
готовностью испуганного до смерти человека. — Поладим,
возможно, твоя участь изменится к лучшему.
Тот забито смотрел на нее и в глазах его, следователь
видела готовность к сотрудничеству.
— Как твое имя?
— Толик, Лоскутов Толик. Я в деревне О… жил с мамой.
Потом в город приехал работать: в деревне нет работы.
— Кем же ты, Толик Лоскутов, хотел работать в городе?
— Я не знаю, дома я на свинарнике работал, ну, чистил у
них. Когда все развалилось, работал пастухом, потом
коров водить перестали и вот, работа нужна.
Елена Петровна не могла поверить в происходящее: никакого труда узнать нужные сведенья, не представлялось. Деревянный с Пеплом специально ничего не делали? Это было трудно представить: зачем им это было нужно. Подозреваемый жалостливо рассказывал о своей тяжелой, никчемной жизни, она слушала не перебивая. «Все, он мой», — решила она.
12