Солнце спокойно плыло на запад по синему безоблачному небу. Горячие лучи, исходящие от него, превращали асфальт в мягкую смесь, в которой вязли ноги. Воздух был жгуч. Люди спешили покинуть раскалённый город, удалиться как можно дальше от дышащих жаром больших зданий. Мысли о загородных дачах, пляжах были в головах горожан.
Обитателям тюрьмы не дано было возможности покинуть
свои душные переполненные камеры. Нагретый воздух
непроветриваемых помещений усиливал запах немытых,
потных тел, дешевого вонючего табака и канализации из
отхожего места. Спертым, раскаленным воздухом было
тяжело дышать. Короткая прогулка в каменном мешке,
под палящим солнцем, облегчения не приносила. Потные
утомленные жарой надзиратели прогоняли по коридорам
озлобленных арестантов: одних на прогулку, других
уводили с прогулки. Люди, измученные избытком тепла и
света, раздраженно перемещались внутри тюрьмы.
— Уф, — произнес толстый прапорщик, тяжело дыша, вытирая
красное лицо от пота большим клетчатым носовым
платком, — второй этаж прогнали.
— Ага, — кивнул рядом стоящий высокий тощий сержант с
вытянутым, приплюснутым с боков лицом.
— А что там за шум был на нижнем этаже? — задал вопрос
куда-то в воздух старый надзиратель, — наверное,
первая.
Заключенный первой камеры не давал покоя персоналу
Изолятора. С момента как его разместили в камере, он не
сказал ни слова. Он не ел, не гулял, не спал, а просто
сидел на нарах со скрещенными ногами и закрытыми
глазами, ни на что не реагируя. Кто он, где работает,
живет, женат, родня — ни один из этих фактов установлен
не был. Его пока никто и не беспокоил: не было повода.
Но было известно, что он задержан за очень плохие дела,
за такие дела, которые не в почете у завсегдатых
седельцев. По этой причине к нему пока никого не подселяли.
А происшествию, которое произошло в первый день его
заселения, особого значения руководство тюрьмы не
придало. Гораздо важнее было установить необходимые
для пребывания в учреждении данные. А их не было, и это
был большой не порядок.
— В общем, так, я схожу вниз к дежурному, а ты тут
посматривай, — дал распоряжение старший по званию.
Сержант, прищурившись, смотрел как прапорщик, пыхтя, переваливаясь, удаляется от него. Смотрел и думал: «Вот сука толстая, только бы от работы уклониться».
3