IV
Злобин Антон был крупным и физически сильным человеком. Когда-то он занимался боксом в спортивной школе: там он показывал неплохие результаты, так как был наделен природой всеми необходимыми для бокса физическими данными. Но помимо быстрых рук и ног нужно было иметь характер и понимание того, что происходит, а этого у Антона не было. А еще он был труслив. Посему боксировать в зале с достойными противниками ему как-то не нравилось, другое дело избивать простых нетрезвых горожан возле пивнушек под восхищенные возгласы собутыльников и собутыльниц (в боксе его чему-то научили).
В одно летнее утро, проснувшись у себя дома от грубого
толчка, он увидел стоящих над ним сотрудников милиции и
истерзанную слезами матушку.
— Ну что Антошка, кого вчера лупил? — спросил
участковый.
— Да ладно, капитан, — сказал, садясь на кровати герой,
— так там, чушку всунул раз в голову — за дело.
— Ну, поехали тогда, деловой ты наш.
— Куда это? Хорош, что там, подумаешь, я ж за дело
разок.
— В тюрьму: он ночью от твоего удара в больнице умер.
Душа Антона затряслась и рухнула в пятки. Сознание лихорадочно пометалось и зависло. «Тюрьма»,— вместе с ужасом вползла мысль в его голову.
Он прожил двадцать девять лет своей жизни за спиной
вдовствующей женщины — своей матери; жил весело,
разгульно, сильно не напрягаясь, ни о чем не заботясь,
только гулял и наслаждался пьяной жизнью. И раз — тюрьма
и нет доброй мамки, а кругом злые и дерзкие люди, да
жестокие нормы тюремного бытия. Плохо жилось Антону в
камере Следственного Изолятора, а впереди ждал суд и
долгие годы исправительной колонии. Все это сильно
печалило его. Но в один из солнечных дней он оказался в
кабинете капитана Пепла.
— Дело такое, Антон, деликатное и важное, — начал Пепел,
нависнув над арестантом всей своей массой,
представляющей государственную власть, — подследственный
у нас в первой. Ты знаешь?
Парень растерянно кивнул
головой в знак того, что знает про первую.
— Так вот, — продолжил капитан, — дело важное, нужно
собрать о нем информацию: кто такой, как зовут, где
живет. Вообще годится все, чем больше — тем лучше.
Антон испуганно смотрел на оперативного работника.
В его широко раскрытых глазах Пепел читал страх и
тупость.
— Я не прошу тебя стучать, мне нужна простая, обыденная
информация о нем. Понимаешь? Я тебя не вербую — прошу
об услуге.
Парень понимающе кивнул, но на самом деле он ничего
не понимал. Оперативник это видел.
— Мне нужно, что бы ты установил его личность: имя,
фамилию, где живет, ну и прочее в таком же духе.
Во взгляде арестанта читалось недоверие.
— Антош, ты в курсе кто такая следователь Елена Петровна?
Тот снова кивнул головой в знак того, что эта
женщина ему знакома.
— Так вот, — продолжил Пепел, — она ведет его дело.
Поможешь ей, она будет тебе благодарна. Твой следователь
сделает все как надо, получишь минимум. Я буду тебе
благодарен, останешься здесь на «бычатнике» к мамке
поближе. Досрочное за хорошее поведение. Понимаешь?
Антон кивнул; минимум, «бычатник», досрочное он понимал.
— Или как положено.
Как положено он тоже понимал.
— Посидишь с ним в одной камере, пообщаешься, то да се.
Надави если что, человечек он мелкий, чахленький. Парень
ты здоровый, боксом занимался. Да?
Собеседник кивнул.
— Ну вот, — увещевал его Пепел, — из-за бокса сел,
благодаря ему же и выйдешь. А если что-то с ним
случится трагическое, не переживай, это даже к лучшему.
Все решаемо, Елена Петровна с нами.
4