VI
Оказавшись в камере №1, Антон нервно огляделся, затем
положил матрас на нары и сел рядом с ним. Еще раз,
обежав глазами камеру, он остановил взгляд на человеке,
сидевшем под окном на первом ярусе нар с закрытыми
глазами. Объект его внимания был невысокого роста,
худой (килограммов на пятьдесят), с заостренным
крысиным лицом. Выглядел он неопрятно и отталкивающе:
грязно – синие джинсы, у которых не застегивалась
ширинка, когда-то белая, не по размеру майка висела на
нем; шапка спутанных лоснящихся от грязи волос диким
кустарником дыбились на голове; рыжая с сединой щетина,
покрывала впалые рябые щеки. Смотря на него, Антон
испытывал тошнотворное отвращение, такое чувство
возникает, когда стоишь перед разлагающимся трупом, и
ведер дует в твою сторону. Лет ему на вид было где-то в
районе сорока.
— Земель, — позвал он его, хотел спросить
«за что сидишь», но вспомнил, что говорили о нем в
тюрьме, передумал и спросил, — ты откуда? местный?
Мужчина напротив не шелохнулся.
— Слышь, с тобой говорю, — повысил голос Антон.
Никакой реакции со стороны сокамерника не последовало.
Антон поднялся с нар и подошел к нему:
— Ты че бля, глухой?
Никакой реакции. Вонь, исходившая от него, так сильно
ударила Антону в нос, что того чуть не вырвало. Все это
сильно разозлило парня: он схватил сидящего за шапку
грязных волос и швырнул его с нар на пол; мужчина
оказался неожиданно легок, он пролетел половину камеры
и твердо ударился в пол. От боли или от страха, а
может от того и другого он истошно закричал: звук был
пронзительно неожиданным, Антона накрыл раздражающий
страх и заложило уши.
— Заткнись, — крикнул он, подскочил к лежащему крикуну,
пнул его ногой в живот. От удара сокамерник отлетел под
умывальник и там, скорчившись, начал хватать ртом
воздух как рыба, брошенная на берег. Антон подошел к
нему, схватил вновь за волосы и приподнял его.
— Теперь ты меня хорошо слышишь? — спросил он грозно.
Маленький человек смотрел на него с широко раскрытым
ртом и глазами, в которых читался безумный ужас.
— Ты меня слышишь? — более грозно спросил Антон.
— Да-а-а, — напуганно пропищал мужчина.
Парень разжал руку, державшую человека, подошел к
месту своей жертвы, скинул его матрас на пол, постелил
свой и развалился важно на нем.
— Как зовут? — спросил он все еще лежавшего на полу
мужчину.
— Я не знаю, — ответил тот.
— Как не знаешь? Дебил что ли? Тебя как-то называют?
— Называют, — согласился маленький человек.
— Как?
— Толиком.
— А фамилия?
— Лоскутов.
— Живешь где? — продолжал допрос бывший боксер.
Засыпал Антон с легким сердцем: задание выполнено; оно оказалось не таким и сложным. Счастливо вытянувшись на казенном матрасе, закрыв глаза, дал волю сладостным мечтам о будущем. Срок скостят, оставят здесь при тюрьме на хозяйственных работах. « Эх, в баландеры бы попасть, — думалось ему, — работка не пыльная и при жратве; а вот еще бы на женский коридор поставили, то жизнь бы, да-а-а! А что и нет? Чушок этот все расскажет, попробует только в отказ пойти; Елена Петровна в долгу у меня будет, да и Пепел, попрошу, авось не откажет, мало ли что еще может быть, а я человек нужный ». С такими радужными мыслями провалился Антон в безмятежную бездну сна.
6