I

Звонок будильника порвал сон, сотрясая умиротворенность раннего утра, Фил недовольно поморщился и открыл глаз. Яркое солнце своими теплыми лучами ослепило его; отвернувшись от задорно-будящего света, нащупал рукой не умолкающий источник раздражающего звука и сотворил тишину.

«Вот же, — подумалось ему, — нужно вставать, а так не хочется». Просыпаться действительно не хотелось; не хотелось выходить из чудесного мира грез в суровую, скучную реальность жестокого мира. Но как бы ни хотелось остаться в сказочном, ласковом мире, его нужно было покидать. Напрягая всю волю, которая у него была на данный момент, Фил сел на кровати.

За окном потихоньку пробуждался город: шаги и кашель идущего в ранний час бедолаги, звук проезжающего одинокого автомобиля и это в воскресенье в пять утра.

«Что людям не спится, куда можно переться в такую рань в выходной», — подумал он, раздражаясь на тех людей, которые издавали звуки за окном, а могли бы спать по его мнению.

Фил тоскливо глянул в окно, а там, за пределами его квартиры не было никакой тоски. Там в необъятных небесах веселые солнечные зайчики играли в догонялки, преследуя один другого, носились по просторам голубого неба, скользили по мягкой пышности белых невесомых облаков, окрашивая их в нежные розовые тона. Затем резко с облачной высоты устремлялись вниз к земле со скоростью света, врывались в жилые помещения с теплом и светом; некоторые понеслись безумно от окон домов к зеркалам бокового вида машин, а от них скаканули к железной блестяшке лежавшей на земле, затем сверкая оттолкнулись от нее устремились в божественно-светлые небеса.

Фил сполз с постели и поплелся умываться. «Душ должен взбодрить», — с надеждой подумал он. Бодрые и приятные струи теплой воды надежды не оправдали — хотелось забраться в постель и укрыться от света с головой под одеялом. Но долг перед трудовым коллективом, а вероятнее финансовые лишения принуждали Фила к великому подвигу — идти на работу ранним воскресным утром.

Выходя из подъезда "герой по неволе" столкнулся с жильцом соседнего подъезда, трясущегося словно в лихорадке.
— Привет, Фил, — сказал он протягивая для приветствия руку, живущую свей жизнью.

«Какого он в такую рань тут, что за дурной человек: мог бы спать и спать», — с завистью подумал парень.
— Привет, Влад, чего не спится? — пожимая дергающуюся руку, спросил несчастный.
— Да не спится, во видал, — объяснил Влад, показывая неподчиняющиеся ему конечности, — просто прям, ну ты понимаешь? Короче, братан, выручай.
— Я пустой, — огорчил Фил собеседника.
— А–а–а чтоб тебя, может мелочь какая? — с надеждой, но без веры спросил сосед.
— Никакой.
— А–а–а чтоб тебя, и что подыхать теперь?

Фил пожал плечами и грустно поплелся на автобусную остановку. Городские улицы были пусты, безлюдная остановка приветливо встретила раннего пассажира первого автобуса выцветшими информационными листами и яркими афишами. Гражданам доводилось до сведения о ходе боевых действий на далекой линии соприкосновения, о героях вчерашних сражений, о потерях противника, так же внизу были указаны номера телефонов, по которым можно было позвонить в случае, если гражданин решил принять участие в боях за правое дело.

Яркие афиши приглашали жителей провести приятно вечерние часы на концертах, выставках, в танцевальных клубах с алкогольными напитками. В самом низу афиш, приглашающих к развлечению, были изображены символика вооружённых сил с надписью: «Слава героям» и номера телефонов, позвонив по которым, гражданин мог записаться в герои.

Подъехал пустой автобус, Фил нехотя, без желания залез в него, сел на сидение с теневой стороны и погрузился в полудрему.

Царство, в котором жил Фил, уже не один год сражалась с подданными этого же царства, но которые решили отделиться и создать республику. Царству это не понравилось. И началось: самолеты начали бомбить, пушки стрелять, солдаты кричать ура и тоже стрелять. Другие в долгу не остались, и ответили самолетами, пушками и криками ура. Обе стороны начали обвинять друг друга во всех смертных грехах и активно бороться за свободу и правду. Но это было где–то там, далеко в Южных горах, где до неба можно было дотянуться рукой.

А здесь небо было высоко-высоко, взрывов было не слышно и не видно, разве что их можно было увидеть в телевизоре, который регулярно рассказывал о победах вооруженных сил. Но от этого денег в кармане больше не становилось, а плата за квартиру не уменьшалась. Зарплата как-то зависла на одном месте, при этом цены на продукты в магазинах медленно, но уверенно ползли вверх и в даль от холодильника. Жизнь в общем легче не становилась, веселее тоже.

Автобус, гудя и поскрипывая, вез Фила не в далекую лазурную даль, а к мрачному, серому заводу.