XIV

«Подвал», о котором говорила Ленка, являлся обширным залом в цокольном этаже древнего, заброшенного дома, который был арендован предприимчивыми людьми для проведения дискотек. Так же там находился небольшой бар, где приобретался крепкий алкоголь и легкая закуска. Имелся десяток столиков, за которыми можно было посидеть, поболтать, выпить, отдохнуть от танцев. В этом месте всегда было людно по вечерам: сюда стекалась вся молодежь района. Здесь жизнь била ключом, здесь знакомились, влюблялись, дрались, убивали из ревности и мести: поножовщина и стрельба тут было хотя и нечастое явление, но все же имело место быть периодически. А вот потасовки с мордобоем — это завсегда пожалуйста. Сюда и направились Ленка с Филом.
— Лен, ты пожалуйста не говори никому, что меня забирают, ладно? — попросил Фил.
— Ой, Фил, не парься, не хочешь, не скажу.

Сява и компания, человек десять парней и три девушки, тесно сидели за небольшим столиком в баре.
— Всем привет! — поздоровалась Ленка. Фил пожимал руки в знак приветствия, как это водится у мужчин. Рыжий сильно не по-доброму стиснул руку Фила и нехорошо посмотрел ему в глаза с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего.
— Вон, стулья возьмите и присаживайтесь, — распорядился Сява. В наличии оказался только один стул, который можно было взять.
— Иди ко мне, — позвал Рыжий Ленку, постучав себе по ноге ладонью, приглашая ее разместиться с ним на одном стуле.
— Спасибо, я с Филом пристроюсь, — ответила она, мило улыбаясь. Фил вновь поймал недобрый взгляд Рыжего. «Что ему нужно? Я ему ничего не делал, нигде даже не пересекался», — подумалось ему.

Ленка усадила своего спутника на стул, лихо выпила водки из пластикового стаканчика и растворилась в мигающем разноцветном, веселом свете дискотечных огней. А за столом парни обсуждали последние события.
— Там с ТЭЦ пацаны были, они двоих с бараков отловили, а один браток с бараков при валыне был, он недавно по контузии пришел и не пустой, короче без рядева отработали их через ствол четверых, а двоих оставшихся зарезали, глотки от уха до уха обоим устроили, — рассказывал один парень.
— Да бл, говорят он на передке все время чалился, в разведке, — пояснил другой.
— Разведка — это да, серьезно, — задумчиво сказал Сява, — я его знаю, он из шестой бригады, пареньки не на тех наехали, молодость.
— Да, Сяв, наезд он наезд, там разбираться некогда, — заявил молодой парень.
— Вот теперь им разбираться точно не надо, лежи себе в морге, репу не парь, — рассудил Сява.
— Ой, его посадят? — спросила блондинка, сидящая на коленях у крепкого парня с тупым лицом.
— Конечно посадят, как по-другому, — ответил ей парень в синем свитере.
— Жалость какая, воевал и потом тюрьма, — жалела его девушка.
— Не переживай, там наших много: тех, кто воевал, встретят, — объяснил Сява.
— Почему так? Они же воевали и в тюрьму попадают, — не понимала она.
— Да потому что пока одни воюют за Родину, другие здесь наживаются: блатные, деловые, барыги, уклонисты всякие, бегающие от Вооруженных Сил. Пока ты в окопах загнибаешься, они тут жируют с бабами, по баням шампанское пьют. А ты пришел, а у тя нет ничего и ты никому не нужен. А у них все ништяк, они при делах. Вот так - то, — объяснил Сява.
— Фил, а ты уклонист или как? — спросил недобро улыбаясь Рыжий. Все присутствующие повернули головы в его сторону и впились в него взглядом, который вопрошал: ты с кем? С нами, которые за Родину, или с теми, о ком говорил Сява?

Фил растерялся и не знал, что ответить. В общем, он конечно был не сними: война и тюрьма его сильно пугали и оказаться в тех местах, он не желал. Но если это озвучить, можно было поиметь сильные неприятности: побитое лицо для начала, а потом, лучше не думать, что потом. Сказать, что разделяет их взгляды, кто поверит? никто, предложат доказать, вон Рыжий и предложит. Фил молча смотрел и ежился от тяжелых взглядов парней рабочих кварталов. А те ждали ответа.
— Филу двадцать пятого с вещами предписано, — услышал Фил у себя за спиной. Это Ленка материализовалась из темноты и цветных огней дискотеки. Глаза парней подобрели и зауважали.
— А ты сам то из каких? — спросила Ленка Рыжего, — тебе лет немало, уклонист? Или как?

Теперь всеобщее внимание получил Рыжий. Тот замялся и попытался объяснить:
— Так это я, да в любое время, всегда готов.
— Любое время, когда наступит лет через сто? — спросила ехидно Ленка, все весело засмеялись.
— А действительно, Рыжий, когда? — спросил Сява.
— Да вы что в натуре? — возмутился Рыжий.
— В натуре на Фила гонишь, а сам? — поинтересовался парень в синем свитере, они с Рыжим были ровесники, только он успел дважды побывать в Южных Горах.
— Да я что, позовут, я с радостью, — оправдывался он.
— А зачем ждешь, чтобы позвали, как насчет добровольно, слабо? — вставила шпильку Ленка, — мамочка не пускает?

Все засмеялись. Матушка Рыжего была женщиной крупной, властной, деловитой; она была способна решать многие вопросы. По меркам рабочих кварталов Рыжий был зажиточный. А зажиточные умели решать вопросы с Военными Комиссарами, и его мама решила вопрос: у Рыжего была бронь, и все догадывались почему и откуда она у него. И сейчас парень оказался в глупом и смешном положении благодаря Ленке. Объяснить парням почему он не может быть добровольцем, да и многое другое касаемо жизни «правильного пацана» он затруднялся, но он не был глупым и потому всегда мог придумать какие-то убедительные отговорки. Только в данный момент вопрос стоял прямо.
— Да если надо, — начал он.
— Надо, — перебила его жестко Ленка.
— Кому? — ухмыляясь спросил он.
— Братве, — пояснила она, — докажи на деле, а не на словах, что наш. А то только на Фила наезжать да порожняк гонять способен, герой мамин.

Все собравшиеся громко загоготали, по-видимому, Ленка попала, что говорится не в бровь, а в глаз; смех был полным согласием с ее словами. Рыжий это понял и с ненавистью посмотрел на Фила, будто он оскорбил его.
— Да, уделала тебя девка, — сказал Сява Рыжему.
— Огонь, а не девка, — восхищенно сказал парень в синем свитере.

Парни одобрительно закивали, действительно боевая с темпераментом. Рыжий смотрел на Ленку, откинувшись на спинку стула, щуря глаза в улыбке, которая говорила: «Вот у меня какая девушка».
— Ну так если Фил уходит в армию, признаю себя не правым, и чтобы загладить вину с меня литр водки, добро? — нашел выход из положения Рыжий.