В палисаднике между двух зданий: трехэтажного мрачного
здания Исполнительного комитета и серого жилого
девятиэтажного дома, скрытая от постороннего глаза
кустами, пьянствовала компания.
— Тут Рыжий о тебе спрашивал не раз, — сказала тихо,
хитро улыбаясь Аська Ленке, когда она с Филом
присоединилась к праздной компании.
Рыжий действительно бросал на Ленку время от времени
быстрый взгляд. Глянет, улыбнется и отвернется к
кому-нибудь или за чем-нибудь.
— И что ему надо? — спросила Ленка.
— А то не знаешь? Дружбы, — веселилась Аська.
— Да ну тебя, — рассердилась шутя Ленка, — я с Филом
пришла.
Фил в это время сидел на дырявом пластмассовом ведре с бутербродом в руке. Он только что выпил и осознал, что голоден. Осеннее солнце ярко светило, делясь последним теплом. Над головами в ветках деревьев щебетали синички. В траве насекомые спешили по своим важным делам, пока была возможность: темнота и холод снегов не укрыли землю.
Молодые девушки и парни наслаждались мирным теплом
осеннего дня, простой едой, недорогим алкоголем,
молодостью и бездельем. Разговор шел о ночном
происшествии: смерти парня.
— Фил его видел, между прочим, прямо перед
смертью, — сказала Ленка с гордостью от того, что она
знает об этом, а другие нет.
Все повернули головы в сторону Фила, в глазах смотрящих читался вопрос: что? как?
Фил растерянно застыл от всеобщего внимания с открытым
ртом, в попытке куснуть бутерброд.
— И что он? — спросила его нетерпеливо Аська.
— Что он? —растерянно переспросил Фил.
— Не ломайся как девочка, расскажи, как
было, — упрекнула его Аська, словно он хотел утаить
какую-то важную тайну или интересную историю. Но не
было ни тайны, ни интересной истории. Он даже не
помнил, как тот парень выглядит, отложилось в голове
только красный цвет одежды и все. Но общество требовало
рассказа.
— Ну в общем, я вышел от Сявы, иду домой. Ну и на
бульвар, по нему думаю пройдусь, по свету.
Здесь Фил вспомнил, что действительно хотел идти по
бульвару, чтобы с пьяну не споткнуться и не упасть в
темноте. И он пошел на бульвар, а тут фонари на
бульваре замигали и потухли.
— Свет на бульваре погас, и я подумал: пойду через
гаражи, так короче, если уж бульвар во тьме.
— И что дальше? — торопилась Аська.
— Что дальше, иду, он на встречу, ну и все.
Все разочарованно смотрели на Фила: собравшиеся
надеялись услышать жуткую историю, а тут просто и
неинтересно.
— А ничего такого, необычного не заметил? — спросил
один из парней.
— Да я пьяный был в дым, что я мог заметить? Себя не
помню.
Компания весело, с одобрением засмеялась. И продолжило
приятное времяпровождение. Все о чем-то болтали,
разбившись на небольшие группки по интересам. Рыжий
говорил какие-то слова Ленке в сторонке, та внимательно
слушала и оглядывалась по сторонам в надежде улизнуть.
— Да все, через три дня прибыть с вещами и в учебный
центр, — говорил лопоухий круглолицый парень. Он и еще
трое парней поступили на службу в Вооружённые Силы.
На фронте, армия понесла значительные потери, поговаривали о наборе в армию молодых людей: требуется
пополнение. Совсем недавно, пару недель назад, объявили
о повышенных заработных платах для военнослужащих. Для
«рабочих окраин» это были огромные деньги, плюс разные
социальные льготы. Для молодых людей с этих мест, армия
и война были самым популярным способом выбиться так
сказать: «в люди». Все парни с детства развивали
мускулы, учились рукопашному бою, вырабатывали в себе
суровость и агрессивность, все что необходимо будущему
воителю. Все это поддерживалось и поощрялось обществом
и правительством.
— Дело говоришь, братишка, — одобрил говорившего зрелый
крепыш с обожжёнными руками и шеей. Ожоги он получил,
как знал Фил, когда горел в танке.
— Согласен, — кивнул головой еще один крепкий парень,
отвоевавший не один год, — война дело благородное, для
настоящих людей, не для баб. Все засмеялись, потому что
собравшиеся были «благородные», за исключением Фила
и девчонок.
Фил почувствовал себя неудобно, несмотря на то, что все парни были его друзья, которых он знал не один год. Все же он был другой. Не разделяющий воинствующих взглядов своих друзей, будучи убежденным пацифистом и космополитом, он приравнивался к бабам. Да и вид он имел женственный, тонкий, с длинными волосами, обрамляющими миловидное личико. Глядя на него со стороны, посторонний человек сразу и не определит какого он пола. Раньше ему доставалось здорово от своих товарищей: он был слабый, не ходил на турники и бороться, не участвовал в уличных проказах и драках, не интересовался военной техникой и оружием. А когда говорили о событиях на фронте: молчал, так как не знал, что говорить, новости фронта он не отслеживал.
Фил любил уединение, тишину библиотек, тусовался в основном с девчонками. Он увлекался фотографией и делал снимки девочек, те позировали ему как фотомодели. Это была такая игра: он делал снимки, затем их дружно рассматривали и обсуждали, затея эта очень нравилась девочкам, а Фил чувствовал себя настоящим фотографом. Однажды даже его снимок был напечатан на обложке местной молодежной газеты. Снимок в газете сделал его уважаемым человеком среди сверстниц района. Да и вообще он легко находил с ними общий язык, так как мог обсуждать моду, косметику, макияж и прочие женские радости. Девчонки относились к нему как к подруге, абсолютно игнорируя его противоположность пола.
Со временем парни на районе перестали издеваться над ним: шагая в ногу со временем Фил научился работать с компьютером, и по-дружески оказывал помощь на районе в информационной грамотности. На окраинах найти человека, который в этом шарил, было очень сложно, а тех, кого можно было найти без труда, стоили очень дорого, не по карману местным обывателям. Так что Фил со своими навыками и покладистым характером стал «другом» для всех в рабочих кварталах. Но бойцом он не был и уважения среди парней иметь не мог: он был как бы типа из опущенных, а вроде и нет, так как его никто не опускал. К нему привыкли, считали за своего, но всерьез как мужчину не воспринимали. Его это совсем не огорчало; тот образ жизни, который он вел, его вполне устраивал: тихий, мирный, относительно комфортный, в обществе крашеных блондинок. Но иногда по-человечески его задевало, что его считают недочеловеком и кто? Те, у кого умственное развитие на уровне павиана. Тем не менее, на улице все решает физическая сила, и начни он умничать, сразу же получил бы по голове. В связи с этим он сидел, улыбался, наслаждался прелестью солнечного дня, а в общем, парни на районе были и не такие уж и плохие.
Ленка, все-таки отделалась от назойливого кавалера,
присев перед Филом на корточки спросила:
— Ну ты как?
— Нормально, — улыбнулся пьяно Фил.
— Слушай мы с Аськой сваливаем, к Ляльке: у нее пацан в
отпуск пришел, короче, она зовет к себе,
ты снами? — тихо, как заговорщик, глядя в глаза
спросила она.
— Я с тобой, с вами, — не думая не минуты ответил Фил.
Компания ему уже под надоела да, и перепивши парни
начали бычиться: душа просила подвига, подвиг — это не к
нему. А у Ляльке было всегда душевно и весело, да и с
Ленкой расставаться ему не хотелось: с ней было легко и
не скучно.
— Тогда сваливаем тихонько по одному, точнее мы с
Аськой, ты после нас минут через пять; будим ждать тебя
у 147-го дома.
8