Ему очень хотелось ебаться и как можно чаще, но ему никто не давал.
Ни одна особь женского пола не хотела иметь с ним интимную близость, а он очень хотел. Ему это было очень нужно. Долгие воздержания делала его раздражительным и злобным. В такие периоды он не мог не о чем думать кроме обнаженных голых женских тел, они поселялись у него в голове, генерируя могучие желание сладострастия требующие удовлетворения. Для реализации желаемого необходимыми были темнота и насилие.
Темнота сделала его невидимым, он ждал свою жертву стоя напротив ночного клуба на окраине города. Какой хороший человек открыл его в этом пустынном месте: после 22:00 сюда не ходил общественный транспорт, сюда было невероятно трудно вызвать такси, клуб имел плохую репутацию: здесь развлекались жители рабочих окраин, жестокое, тупое, безденежное население, «кинуть» таксиста здесь было в почете, так что домой все возвращались пешком через заброшенный завод: так было короче, нежели идти в обход вдоль забора.
Он ждал, когда одинокая особь женского пола, как правило, пьяная, пойдет домой. И не важно, какой путь она выберет: в обход завода или через него, в любом случаи она будет в его власти. Но ждать, как же это сложно, день за днем, месяц, другой, а плоть требует свое, разум кричит: «Ебаться!», но так нельзя, так можно попасться. Его ищут кокой год, но не могут найти, это тоже возбуждает. Он чувствует себя охотником, ловцом и одновременно уходящим от погони, он видел себя не таким как все — лучше, умнее, сильнее, изворотливее. Избранным. У него была миссия, по этой причине Боги создали его таким, с которым ни одна женщина не возляжет по доброй воле, он один из не многих кто должен напомнить дочерям Евы, о том, что женщина должна выполнять волю мужчины. Целомудрие — это не пустое слово, разврат наказуем.
На самом деле все было гораздо проще: его трудность в общении с женским полом была вызвана его грубостью, глупостью и неопрятностью: он мог не мыться и не стирать одежду месяцами, от него несло прокисшим потом, грязные засаленные волосы, черные от грязи ногти на руках, никогда не знавшие зубной щетки зубы. Он был отвратителен, но высокомерен. Бог создал его двухметровым силачом способным гнуть подковы, а вот с лицом напутал и с умом тоже, и вот эта путанка сильно ранила его в школьные годы, тогда когда хотелось нравиться девочкам, а невежество не могло компенсировать чрезмерно развитые надбровные дуги. Он был осмеян и отвергнут.
Мальчики так же не хотели с ним дружить, он был скучным и обидчивым, пускал в ход кулаки по делу и без него, чаще было не по делу, ему так было проще вести дискуссию. Ему дали прозвище — Дуримар, в лицо его конечно так не называли, знали силу его кулаков, тем не менее, на районе над ним смеялись.
А он хотел важности и внимания девушек, а над ним потешались, не принимали в серьез, его сторонились, им
пренебрегали. Это удручало его, он не мог найти объяснений такого отношения к себе. Он был сильный, он мог поколотить
любого, почему девушки сторонились его? Например: одна симпатичная брюнетка встречалась с субтильным пареньком,
брюнетка ему очень нравилась, так сильно, что он думал о ней день и ночь. Парня он возненавидел. Как-то зимним
вечером он подкараулил их, и начал приставать к девушке: насильственно обнимал ее, целовал в щеку, не смотря на
ее яростное сопротивление, парень попытался заступиться, но силы были не равны.
« Зачем тебе этот слабак? Встречайся со мной, тебя на районе никто не тронет» — сказал он ей.
«Иди на хуй уебок» — ответила она ему.
Он смотрел с завистью, как она склонилась над поверженным парнем и с лаской заботилась о нем.
Его это обидело, разозлило, он ушел затаив обиду, в тоже время он открыл для себя, что ему доставляет огромное удовольствие обнимать девушек против их воли, а если пойти еще дальше?
Прошло время, чувства испытанные им тем вечером когда он тискал брюнетку, не покидали его, более того требовали повторения. Однажды летним вечером, когда он одиноко и потерянно шел по бульвару, к нему подошли парень с девушкой и всучили ему «Новый завет» бумажным переплетом — это были христиане неизвестной ему церкви, они раздавали встречным книги, так они распространяли слово божье, пригласили его в свою церковь, послушать слово живого Бога. Он пришел, услышанное озарило его, он нашел свое предназначение : быть воином божьим карающим блудниц.
Теперь он видел другую реальность, в ней он был рукой Бога карающей за грехи приспешниц Лолит, которых через свой детородный орган он призовёт к покаянию.
Еще он верил в то, что одна из изнасилованных полюбит его и станет ему верной женой, с чего он так решил? он и сам не знал, но верил в это всем сердцем, и поэтому хотелось напасть на гламурную красотку — очень они ему нравились, но попадались рабоче–крестьянские бабы..
Он не верил своим глазам, из клуба вышла, та, о которой он мечтал. Она стояла в лучах старого фонаря стройная и развратная в коротком платье на шпильках. Он был зачарован увиденным, не мог оторвать взгляда от нее, она словно почувствовала, что на нее смотрят, повернула голову в его сторону и начала всматриваться в темноту.
Он почувствовал ее взгляд. «Этого не может быть, — подумал испуганно он, — она не может меня видеть на таком расстоянии при таком освещении». Она словно услышала его мысли, улыбнулась, затем повернулась к нему спиной.
Что-то напугало его. «Чушь, — успокаивал он себя, — она не может меня видеть на таком расстоянии, что я разволновался? Нужно успокоиться, предстоит очень приятное приключение». Он уже раздел ее глазами, в прочем это было не сложно: платье было настолько мало, что из него вываливались все женские прелести.
«Оголятся, а потом жалуются, что их насилуют — суки» — подумал зло он, чувствуя приятное движение в штанах. Развратница покрутилась под фонарем и нетрезвой походкой двинулась в сторону заброшенного завода и исчезла в темноте ночи.
Он скользнул за ней, избегая света. Вот она идет впереди него по тропинке освещенное лунным светом, подошла к отверстию в заборе, остановилась в размышлениях как идти, в обход или напрямую через завод; решила и нырнула в отверстие в заборе.
Это порадовало преследователя, там ему никто не помешает: он затащит ее в заброшенное помещение и дело сделано.
Молодая женщина шла, виляя задом, стуча каблучками по бетону в серебряном свете луны, шла между покинутых мрачных с черными слепыми глазницами окон зданий цехов. Она была прекрасна на грани тьмы и света. Неожиданно свернула с обычного маршрута, и направилось на «глухую» территорию, куда не ходили в здравом уме люди, далее: глупышка, остановилась и посмотрела в распахнутые ворота здания: там, когда то размещались мастерские по ремонту оборудования, что-то привлекло ее там, и она безумная, шагнула во тьму прохода.
Он не верил своим глазам — что за чудесный вечер сегодня, подарок Богов, мужчина со всей скоростью бросился бежать за ней. У ворот остановился, перевел дыхания и вошел в помещение. Темнота накрыла его, такого он не предвидел, где ее искать во тьме? Помещение было большое. Он медленно начал двигаться внутрь, боясь, натолкнутся на твердый предмет и пораниться. Шаг за шагом, слушая темноту, он продвигался вперед. Свет, он увидел лунный луч, мужчина двинулся на него; там была дверь, которая вела в помещение с окнами высоко вверху, через них Луна освещала помещение, и оно было безлюдно.
«Куда она подевалась?» — задал он себе вопрос. Тревога легонько заявила о себе.
«Чушь, — отогнал он ее, — что эта дамочка сделает мне?». Он вступил в цех и начал красться вдоль стены — там было темно. И вот он увидел ее стоящую на самом видном месте, как будто ожидая кого-от, не его ли случайно? От этой мысли ему стало весело. Бесшумно приблизился и выскочил из темноты у нее за спиной.
«Не убежать ей» — решил он.
Но она видимо и не собиралась бежать, он повернулась к нему лицом и посмотрела в глаза. Опять тревога шевельнулась в нем: ее глаза были бездонно черны и опасны.
«Глупости, — успокоил он себя, — разве она справиться со мной?». Это его развеселило еще сильней — угроза от нее?
Смех, да и только. От мысли как она сейчас будит отчаянно сопротивляться, возбуждение радостно поднялось.
— Привет красотка. Заблудилась? — заговорил он, улыбаясь, оголяя грязные не здоровые зубы.
Она ответила:
—Я иду домой.
— Да ладно, куда спешить в такой чудесный вечер?
— Что нужно? — спросила она.
— Так, пустяк, — мужчина начал приспустил штаны и извлек из них половой орган. Мужское достоинство было большим,
немытым, вонючим, готовым к действию.
— Поиграемся, — предложил он ей, держа член в руке. Здесь он заметил предмет в ее руке, трубку похожую на флейту.
— Что это у тебя? — спросил он, — ты флейтистка? Поиграй на моей флейте.
Женщина смотрела молча на него, застыв на месте.
— Даже не пытайся бежать, делай, что я говорю, если жить хочешь.
Негромкий щелчок долетело до его ушей, краем глаза он увидел как из «флейты» вылетело, сверкая в лунном свете,
лезвие. Молодая женщина шагнула вперед сделав изящное движение кистью в которой держала клинок — острая боль
пронзила насильника. Он посмотрел вниз и увидел рассеченную надвое головку члена, из которой фонтанировала кровь.
— Ты че! — заревел он, и тут же получил удар в живот, затем сталь резанула сухожилия в области колена. Мужчина
выставил руку вперед, защищаясь, четыре пальца руки упали на бетонный пол. Холодная лунная сталь сверкая, резала
желающего наслаждения плоть.
Страх смерти пронзил его мозг — он бросился к двери, через которую вошел в цех, за ней выход из замкнутого пространства, игра света и темноты подшутила над ним: на полной скорости он врезался коленом в металлический угол невидимый для него конструкции. Острая боль молнией врезалась в мозг, рыча, хромая выбрался за ворота, в открытое пространство, на свет, и рухнул. Выяснилось: острая сталь повредило сухожилие, а он хромая на поврежденную ногу разорвал соединение полностью, более того, все тело было в глубоких порезах, через которые кровь лилась на бетонное покрытие, когда то работающего предприятия.
Повернув голову, увидел: из тьмы цеха вышла, виляя бедрами, красивая молодая женщина с окровавленной сталью в
руках; она шла к нему не спеша, без волнения с грацией совершенного хищника. Теперь он понял, что инстинкт серийного
насильника не обманывал его, посылая тревожные сигналы.
— Ненужно! Прости меня! Я больше не буду — кричал он плача как нашкодивший ребенок.
Красавица с острым клинком смотрела на него задорно беззлобно, мило улыбаясь, озорно сверкая глазами. Он смотрел на
нее с мольбой и ужасом.
— Классно поиграли, ты молодец, в большинстве случаев пара ударов и все игра окончена, а ты здоровяк, тебя много.
Здорово!
Она подмигнула ему дружески:
— Было весело, нужно повторить.
Сказав, покинула его лежащего в луже собственной крови и мочи. Он описался от страха.
Ему повезло, его нашли через несколько дней: мальчишки, игравшие в войну на территории заброшенного завода. Он был обессилен, в кровь попала инфекция, началась гангрена. Если бы не они он умер. Но все обошлось. Последняя встреча забрала смысл его жизни: он больше не был карающим бичом Бога, он был калека. Физическая мощь исчезла вместе с его «мужским достоинством», которое отрезали, оно загнило. Так же отрезали кисть руки, на другой руке не работали пальцы: повреждения сухожилий обездвижила их навсегда, одна нога не гнулось в колене, укоротили кишечник и еще что то удалили. В итоге теперь это был тощий, больной, слабый человек. Злость и ненависть терзали его нещадно; он рычал, скрежета зубами от бессилия. Приступы бешенства разрывали его, мечась по квартире, хромая подходил к входной двери и застывал перед ней.
Однажды во дворе, он сорвался на ребятишек, больше не с кем справиться он был не в состоянии. Те закидали его камнями, а затем, его поколотили отцы ребятишек. С тех пор на улицу он выходил только по нужде — в магазин в темное время, когда улица была безлюдна.
Он попал в Ад при жизни.