На утреннюю службу Андрей не попал. Домой пришел послеполудня. Вера встретила его грустно и осуждающе.
— Дьяк Виктор звонил, — тихо произнесла она.
— Что сказала? — спросил он, смотря куда-то в сторону.
— Сказала, что ты болен, подойти к телефону не сможешь, спишь.
Повисла неловкая тишина. Воздух в комнате сгущался и давил на голову, на плечи, на сердце.
— Ну как сатанисты, веруют? — грустно спросила жена.
— Не было сатанистов, — сказал Андрей, опустив голову. Я в воду упал, в озеро, испачкался весь. Пришлось у Ларки сидеть. Ну, пока постиралось, высохло, настало утро.
— Сейчас обед, — сказала Вера, смотря пристально на него.
— Под утро я уснул. Только проснулся.
Он украдкой глянул на нее. Вроде бы верит.
— Не хотел спать там. Сидел всю ночь у телевизора. Ну и уснул на диване.
— Дамы?
— Дамы дрыхли в спальне.
— Как же ты упал?
— Споткнулся, ты видела какой там берег? И дно какое — ил по колено. Хорошо, что Ларка рядом живет. К ней пока дошли, замерзли с Матильдой.
— А Матильде что мерзнуть?
Андрей растерялся. Сказал лишнего.
— Так я, падая, ее с собой прихватил, схватился за нее и стянул в воду, — нашелся он.
— Она тоже испачкалась, стиралась, сушилась?
— Конечно.
— Без одежды? Вы телевизор ночью не вместе смотрели?
— Знаешь что — хватит. Без тебя тошно, — разозлился Андрей.
— Со мной совсем тошно? — спросила жена.
— Да хватит.
— Хватит, так хватит, — сказала она, повернулась к нему спиной и ушла в другую комнату.

Андрей грустно смотрел на уходящую жену. Он был раздавлен случившимся. Священник — прелюбодей. Совесть разрывала его душу на куски. Хотелось кричать громко и пронзительно. Он ненавидел себя. Но где-то там, глубоко-глубоко в сознании, ему хотелось все повторить. При одной мысли о Матильде его накрывали приятные, смутные воспоминания о ночи в доме у Ларки.

10