Петр — бородатый великан сидел в столярке, которую построил своими руками, во дворе собственного большого дома. Он очень любил работать по дереву с детства. Еще, будучи школьником, он начал столярничать и плотничать, посещал кружок резьбы по дереву. Он познавал сорта дерева, их свойства, твердость, плотность. Со временем он стал лучшим мастером в области по работе с древесным материалом. Он мог вырезать маленькую безделушку из кусочка дерева, мог сложить сруб. Он мог все, если это касалось дерева. Петр обладал огромной физической силой, был молчалив, суров, мужествен, наивен. Патриархальная семья — единственно правильная форма совместного проживания мужчины и женщины. Такого было его непоколебимое убеждение. Он имел жену и троих сыновей.

Жена его побаивалась, сыновья уважали и тоже побаивались. Они были рослые, кряжистые, но и половины силы отца не имели. Петр работал на себя вместе с сыновьями. Заказы были аж на полгода вперед. Дом был полная чаша. Петр пил редко и никогда не бывал пьяным, алкоголь не брал его. Жена при этом не выглядела счастливой.

Она выглядела печальной и уставшей, не отходила от плиты, не прекращала уборку в доме, работы в огороде. Когда-то красивая девушка в сорок лет превратилась в серое безликое существо. Петр требовал порядок и чистоту в доме, терпеть не мог праздность жены. От этого считал он: «У баб начинались всякие глупые мыслишки и шалости». Всякие там макияжи, красивые платьица, прогулки в городском парке, посещение кинотеатра — чушь.

Жена должна быть работящий и хозяйственной — это ее долг и обязанность. Такой создал ее Бог. Ей должно рожать детей и не перечить мужу. Всех разнаряженных дам он всерьез считал ведьмами. Когда он смотрел на современных девочек-подростков, на то, как они одеты, как себя ведут, он все сильней убеждался, что с миром что-то не так. «Разве может вот такая разукрашенная девица хозяйствовать в доме? — вопрошал он своих бородатых друзей, показывая на проходящую мимо них девушку, — гляньте на ее руки, вон какие ногти. И что она может делать руками с такими ногтями? Огород полоть? За скотиной ходить? Только за хуй держаться». Петр считал: молодые девицы не виноваты, что они такие, виновны те, кто старше, кто показывает дурной пример жизни. Такие женщины как Матильда и Ларка. Они сбиваю молодёжь с пути истинного. И делают это не просто так. Просто так никто, никогда, ничего не делает, а потому что ведьмы. И хотят эти ведьмы одного: сеять хаос, разрушение, сделать из городов Росси Содом или Гоморру. Но кто-то должен их остановить, не дать осквернить Святую Русь и Православную веру. По этой причине Петр должен был закончить начатое задание по обезвреживанию Ларки и ее подружки Матильды. Тем более эта шлюха, Ларка, провела его как пацаненка, выставила на посмешище, унизила. Этого он простить ей не мог. «Надо было пытать эту ведьму, а не кататься с ней. Ну ни че, не уйдет. Когда решиться вопрос с Матильдой, нужно будет заняться мэром, она тоже из этих. Надо же, сожительствует с бабой, мужиков что ли нет. А затем очередь дойдет и до подстилки мэра», — думал Петр, сидя у себя в столярке.

Сегодня утром он узнал о несчастье, которое произошло с Костей. Он сильно удивился, даже не поверил в такое. Костя рассказал Владимиру Борисовичу о том, что с ним произошло, когда тот навестил его в больнице. Владимир Борисович поведал о случившемся Петру и назначил его снова главным в группе. Дал указания срочно найти мерзкую ведьму любым способом. Не беспокоиться о средствах и методах, действовать по ситуации. Правоохранители в курсе, сами разыскивают ее. Теперь Петр сидел и кумекал, с чего завтра утром начать розыск Матильды.

«Пиздюк этот Костя, стратег великий, яйца ему оторвали, надо же, не поверишь. Мне бы она попалась эта шлюха, да разве так повезет», — подумал Петр.

— Повезет, и совсем я не шлюха, если на то пошло, и даже не честная давалка, а совсем другое, — услышал Петр приятный женский голос, поднял глаза от пола и увидел стоящую напротив него красивую брюнетку. В коротком платье, которое еле прикрывало красные трусики. Ее красивые, загорелые ноги были обуты в белые полукеды. Она весело смотрела на него. Удивлению Петра не было границ. Он хотел спросить, кто она и что здесь делает, но вдруг все понял.

— Значит, ты и есть Матильда? — спросил он с кривой ухмылкой.
— Да, я Матильда, — ответила она.
— Это значит, ты парню яйца отрезала?
— Я, — ответила она, улыбаясь, как будто речь шла о чем-то безобидном.
— Ну и как ты ухитрилась ему их отрезать?
— Показать? — спросила она, все также весело улыбаясь.

Петр усмехнулся. «Эта баба с ума сошла, если решила со мной силой мериться», — подумал он. А вслух сказал, поднимаясь резного стула:
— Ну, покажи.

Петр не успел еще подняться во весь рост, когда Матильда ударила его ногой в грудь.

Удар был мощным, Петра швырнуло назад и ударило о стену, находившуюся за ним. Он рухнул на пол. Грудь сжало так, что он был не в состоянии сделать вдох или выдох. Матильда не спеша подошла к нему и присела рядом с ним на корточки. Он заглянул ей в глаза, и ужас объял его разум.

— Ну что, великан, почесать тебе яйца? — спросила она его и показала руку, которой намерена была чесать яйца. Рука была небольшая, изящная с ухоженными, заостренными ногтями. Она, улыбаясь, смотрела на Петра, он с ужасом на нее. Матильда медленно опустила руку на деревянный пол. Петр напряженно следил за ее действиями, затем провела по полу ногтями. На нем остались глубокие царапины, как будто это были не ногти женщины, а стальные когти. Петр, превозмогая боль, наконец, сделал вдох и закашлялся. Матильда поднялась с корточек и сверху вниз с озорным любопытством смотрела на огромного мужчину, лежащего у ее ног. Петр с трудом отдышался и принял сидячее положение на полу.
— Ну что, хочешь посмотреть, как отрезают яйца? — спросила она.
— Нет, не хочу, — ответил Петр. Он начал понимать, что здесь все не так, как кажется. Дамочка была непростая, догадался он.
— Кто ты? — спросил он ее.
— Сейчас выясним, — мило улыбаясь сказала она.

24